Согласна с тем, что преступник-(преступники) очень хорошо известен семье. И в доме Рэмси он-(она) чувствовал себя как дома, знал, где-что лежит, никуда не спешил: не спешил писать длинную записку, не спешил, когда издевался над девочкой: оставлял гематомы (возможно шокером), не боялся, что девочка закричит и кого-то разбудит, знал, где лежит Пэтсина кисть, успел ею поманипулировать в белье, не спешил вязать сложные узлы, нагромождая гарроту...
Но всё-таки, преступление больше похоже не на месть, а на маскировку чего-то внутрисемейного... покрывание кого-то из родственников...
Сумму за выкуп запросили маленькую, дом не обворовали, а на теле ДжонБенет так и остались нетронутые золотые украшения: цепочка с кулоном, браслет и колечко... Неужели мстители бы не забрали золото?.. А, например, возможный, сторонний п-фил неужели не оставил бы себе трофей из золотого украшения?
Что это за месть такая, что всё материальное добро остаётся внутри семьи?.. И деньги, получается, не были нужны, и о себе не заявили, как об организации, не взяли на себя ответственность...
Если бы в этом деле не была оставлена записка, то, тем более, подозрения упали бы на семью Рэмси. - Ни это ли была бы настоящая месть?
А здесь даже под окно в подвале был поставлен чемодан, будто бы преступник хотел, чтобы думали, что он по нему выбирался (хотя, как показало следствие, преступник не пользовался окном)... Как будто кто-то хотел показать, что преступник не из семьи, а извне - т.е. опять же отвести от себя подозрение... И, если бы была месть, то достаточно было бы просто подставить семью Рэмси, не делая лишних движений.
Вот зачем под окном на ребре в подвале стоял этот чемодан? Фото прилагаю -