"Шорты видели все часть 3"
Он был не просто клерк — финансовый гроссмейстер,
Игрок невидимый в тени больших фигур.
Пока страна рвалась, как старый лейкопластырь,
Он презирал в тиши навязчивый гламур.
В приемной Зубова, на стульях дермантина,
Стуча по клавишам допотопных «Пи-Си»,
Плелась невидимая глазу паутина,
Чтоб соки вытянуть из раненой Руси.
Там Красцветмет ушел под нужное крыло,
Там с Потаниным делили миллиарды.
Кому-то в СИЗО сесть тогда не повезло —
Начальнице его легли дурные карты.
Двадцать семь миллиардов канули во мрак,
Арест в администрации, скандалы,
Но наш герой умен, он не попал впросак,
Он в «Норникеле» множил капиталы.
Потом Озёрск, закрытый город, ЗАТО,
Где тайны «Маяка» и мертвый перевал.
От ветеранов он узнал тогда про то,
Как Дятлов на снегу от страха замерзал.
Но не романтика влекла его на Урал —
Британский щедрый грант на атомный проект.
Он тысячу «рабочих» ловко прописал,
Фиктивный труд, фиктивный интеллект.
Куда текли фунты? В LTD Oscar UK.
В Челябинске — лишь базы перевалка.
А где-то в Саффолке, где Темза-река,
Сынок в седле, элитная осанка.
Частная школа, пятьдесят верст до Кембриджа,
Туда ушли вещдоки без следа.
Вагоны шин, активы, что не выжжешь,
Растаяли, как талая вода.
Когда запахло гарью, и Лубянка
Могла поднять архивы прошлых лет,
Гроссмейстер понял: кончилась гулянка,
Пора красиво уходить на свет.
Был куплен тур, маршрут в глухую чащу,
Суровая сибирская тайга.
Взял рюкзаки, палатку настоящую,
Чтоб сбить со следа хитрого врага.
Они ушли в поход. И не вернулись.
Нашли обрывки, пепел, пустоту.
Газеты местной болью захлебнулись:
«Погибли люди на крутом хребте!»
Но в это время, с паспортом британским,
Сменив лицо, походку и судьбу,
Гроссмейстер пил вино под небом шотландским,
Увидев в новостях свою «гробницу» и трубу.
Никто не умер. В вечной мерзлоте
Лежит лишь миф, придуманный умело.
А деньги те, на британской высоте,
Работают на лондонское дело.
Спросите тех, кто ищет на прииске —
Там правды нет, там лишь обманный след.
Гроссмейстер жив, он не в расстрельном списке,
Он просто стер себя на много-много лет.